Feria de Abril: викторинос на Маэстрансе

В Севилье шел дождь. С утра. Мы топтались на узкой площадке над загоном для быков. Ждали викторинос. Им предстояло проделать пятичасовый путь с финки из-под Касереса. Фургон уже давно был в дороге, но в Севилье бастовали таксисты, и они перекрыли все подъезды к арене.

 

Забастовка такси
С галереи арены видна вереница бастующих такси на пасео Колон. Таксисты блокировали Маэстрансу.

 

Маэстранса — самая красивая в мире арена для корриды

 

У ворот арены вместе с нами мок косталеро. Этот могучий мужик, если матадор заслужил триумф, выносит его на своих плечах через Пуэрта де Принсипе. Но пока он простаивает без дела.

Дон нервно звонил своему пастуху. Тот, видимо, выдавал не обнадеживающие прогнозы. Прибытие быков переносилось, и дон убежал по своим делам. Рамон Валенсия, управляющий севильской пласы, не мок,- он величественно занял место под навесом, лицо его излучало сложную смесь высокомерия и нетерпения.

Корраль
Здесь происходит десбаркадо — разгрузка быков и первый ветеринарный осмотр

Рядом с ним стояли субалтерн Эскрибано Абраам Нейро, Робер Пилес, аподерадо Луке, и Эль Тато, бывший аподерадо Ферреры, ныне опекающий Эскрибано. Они пришли оценить быков, с которыми назавтра предстояло выступить их подопечным. С ними ждала и Аннабел Морено, которой предстояло президентствовать на этой викторинаде.
Тем временем уже закончилось сортео вечерней корриды Перера, Талаванте и Рока Рея. По узкой винтовой лестнице мимо нас просочилась парочка блестящих субалтернов Переры — я их называю Курро Хавьер Амбель.
Зовут обоих одинаково — Франсиско Хавьер, но в корриде редко какой тореро использует полное имя. Но они очень разные: нахальные глаза Амбеля над выдающимся носом и всегда деликатно опущенный взгляд Курро.
Эта парочка — наглядное подтверждение тому, как велика может быть роль субалтернов в корриде. Их работа в терции бандерилий самоценна, зрители ждут их выступления — и даже если матадор не в ударе (вот как Перера на следующий день), бандерильерос своим мастерством способны спасти общее впечатление от корриды.
Кто-то из присутствовавших пожелал удачи Курро Хавьеру, и видимо, сглазил. Вечером ему достался от быка тяжелый удар в поясницу.
Вместе с нами героически мок Хосе Луке Теруэль, президент и глава совета президентов Маэстрансы. Накануне было выдано спорное ухо и теперь он доигрывал с коллегами эту ситуацию.
Дождь продолжал заливать пустой загон.

В таких фургонах происходит перевозка быков. В этот день викториносы проделали 7-часовый путь на Маэстрансу
Мулы, которые увозят тушу быка с арены, пока ждут на привязи
Маэстранса в дождь
Пока Севилью поливал ливень, альберо был заборливо укрыт попонкой
Корраль
Бычьи копыта оставили следы в загоне

По над загоном (не самое видное место, закрытое для зрителей и постороних) в стене были выложены три панно из асулехос.
Они были посвящены трем индульто, случившимся на Маэстрансе: какому-то новильо, клички которого я не запомнила, кувильосу, которого индультировал Манса в 2011 году, и Кобрадьесмосу.
А вот тут моя фамилия, сказал Хосе, с видимым удовольствием указывая на последнюю табличку. Он был президентом в тот вечер, когда Мануэль Эскрибано интультировал великого быка викторино. И было заметно, что его до сих пор от этого прет, он с удовольствием снова и снова рассказывает эту историю.

Президент Хосе Луке
Хосе Луке Теруэль и памятная доска — посвящение Кобрадьесмосу

Подождали еще немного. Наконец, грузовик с викторинос прорвался к пласе с многочасовой задержкой. Мы опять заняли место в галерее над загоном.
Сегодня быки должны были пройти первый визуальный осмотр перед корридой. Ветеринары, президенты и представители тореро заняли места за бурладеро с бойницами, расположенными так высоко, чтобы бык не видел человека.

Выгрузка и сортировка быков

Первого быка выпустили из перевозки, и он пулей влетел в загон. С соседней галереи засвистел майораль. Потом в полной тишине, изредка перешептываясь, люди осмотрели всех быков по одному: нет ли видимых повреждений, целы ли рога, хорошо ли видит и слышит.
Быков было семь, самого, на наш взгляд, лучшего оставили как собреро. Повредил рог в дороге, с видимым сожалением пояснил Викторино.
На следующий день, уже, к счастью солнечный, в тот же час пополудни мы снова пришли на Маэстрансу на жеребьевку и сортео.
В отличие от Вентас, сортео здесь закрытое и проходит без публики, в присутствии только приближенных и некоторого числа заинтересованных зевак вроде нас. В маленькую комнату над торилем набилось в итоге человек тридцать. Почти все действующие лица известны. Неизбежный Рамон Валенсия с лицом человека, проглотившего мышь (это при нем Маэстранса стала самой дорогой пласой мира). Соткался из воздуха и его демонический компаньон дон Симон в компании с другим французом — Робером Пилесом. Пилес непрерывно курил. Да, арена — это такое олдскульное место, где до сих пор все непрерывно курят.
Фереру опять представлял только аподерадо, зато оба геренских пришли всей командой. Братья Нейро из квадрильи Эскрибано — в дорогих пиджаках и с жестким деревенским загаром, Сервантес и Контрерас в скромной затрапезе (Луке, очевидно, держит квадрилью в черном теле).
Осмотреть быков пустили только по паре человек из квадрильи. Парни просочились в галерею над торилем, за ними плотно закрыли дверь. На столе лежало жесть жестяных табличек с номерами лотов.

Жеребьевка и распределение быков

Еще 15 минут ожидания.
Наконец, субалтерны вернулись. Номера быков написали на папиросной бумаге. Бумажки туго скрутили, сложили в серую кордовскую шляпу и накрыли второй. Перемешали, приоткрыли узкую щель и предложили помощникам тянуть жребий. Жеребьевщики стояли у стола, толпа допущенных к процедуре плотно обступила из со всех сторон. Эль Тато по старшинству матадора вытащий первый жребий. Распределили первую тройку быков. Викторино, стоявший в толпе, нервно тер руки. На второй тройке случилась заминка — субалтерн Эскрибано несколько томительных минут копался в шляпе, нерешительно перебирая бумажки. Наконец, под хихиканье собравшихся вытащил жребий. Напротив, субалтерн Луке управился с солдатской быстротой: за пару секунд вытащил свой лот и громко назвал номер быка. Собравшиеся облегченно засмеялись, президент попросила квадрильи не опаздывать вечером и быть на месте за 15 минут до начала корриды.
Все постепенно разошлись, и мы тоже отправились выпивать и ждать вечера.

Никто не знает, что это будет: марафонские три часа свинцовой скуки, героический эпос, обильно политый кровью, или передвижной цирк-шапито. Всему есть место на арене.

© mccuntz, Club taurino de Rusia

 

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Добавить комментарий