Fermin

Золотом по шёлку: “костюмы света” из мастерской Fermin

Мадрид, 17 февраля, Лиана Минасян. В мире тавромахии и сопутствующих ей искусств Фермин – имя громкое. Поэтому на дверях его мастерской на улице Адуана нет никакой вывески. Только маленькая черная табличка прикручена к верхнему углу дверного косяка: если не знать – то и не догадаешься посмотреть.
В мастерской Фермина создают traje de luces – облачение тореро. Как хорошо и точно написал чуткий Александр Генис: «Мистерия убийства достойна торжественных одежд.»

Club Taurino de Rusia в мастерской Fermin

От золотого шитья на матадоре нет живого места, красотой и пышностью его костюм превосходит и генеральскую форму и дипломатический мундир. Роскошь жрецов древнего культа.
Еще traje de luces подчеркивает все достоинства мужской фигуры, делая бедра уже, ноги стройнее, плечи шире… Одетый в «костюм света» матадор выглядит как герой (и очень часто поэтому вид матадора в «штатском», без этой ослепительной оболочки, разочаровывает). Костюм, как как и нынешняя фиеста, родился в конце 18-го-начале 19-го веков, и с тех пор не претерпел радикальных изменений.

Мастерская – на втором этаже, куда ведет скрипучая деревянная лестница.
«Все известные «фигуры» поднимались по этой лестнице и звонили в эту дверь», — сказал дон Игнасио, сопровождавший нас к мастеру.
Позвонили и мы. Нас встретил подмастерье и провел в шоу-рум. Сам маэстро появился из глубин мастерской, сосредоточенный, с перекинутым поверх мешковатого твидового пиджака портновским метром. Вряд ли мы оторвали Фермина от кройки очередного лусес, скорее это знак гильдийной принадлежности.
Только мы успели обменяться приветствиями, как в дверь снова позвонили. Вошел юноша-новильеро в сопровождении своего аподерадо (импрессарио). Юноша робко жался в углу, но дон Игнасио его вытащил на первый план: снимай-снимай, вдруг он станет знаменитым, тогда мы скажем – о, мы знакомы с ним с первых его шагов. У мальчика оказался скромный заказ: одна мулета.
Чтобы оценить амбиции юноши, можно взглянуть вот сюда. Это счет. На прилавке лежит готовый заказ для Мигеля Анхеля Переры – два новых костюма. Цвета бутылочного зеленого с золотом и цвета Soraya y oro, т.е. цвета аквамариновых глаз принцессы Сорайи, второй жены последнего иранского шаха Мохаммеда Реза Пехлеви. Скоро открытие сезона – ферия в Оливенсе, и Мигель Анхель принарядился к премьере. А большой мастер Фермин облегчил его счет на пятизначную сумму.
Опять звонок в дверь, еще один посетитель. Это Абраам Нейро, с этого сезона – пеон в квадрилье Мануэля Эскрибано. У них скоро выступление на Апрельской ярмарке в Севилье. Возможно, будет премьера костюма. И это странно. Стиль Эскрибано – костюмы с пышнобарочной вышивкой на грани хорошего вкуса совсем не в духе классики от Фермина.
Маэстро ведет нас в мастерскую. Тут – готовые работы (к сожалению, в чехлах). В мастерской не только шьют, но и реставрируют лусес.

Тауринные портные работают по старинке, тяжелыми чугунными утюгами

Семь слоев плотного хлопка простегивают вместе, чтобы она приобрела прочность.

За работой: мастерица-златошвейка вышивает banda – широкий узорчатый «лампас» вдоль бедра.
Будущая чакетилья (chaquetilla) — короткая и жесткая куртка с надплечниками со вшитым наполовину рукавом.
В современном костюме матадора три основных элемента : куртка, жилет и короткие штаны. Это уже готовая куртка — чакетилья. Самая заметная ее деталь — массивные наплечники-hombreras. С них свисают золотые кисточки — machos. Их еще называют «пуэрта гранде». Когда матадора выносят на плечах через пуэрта гранде, экзальтированные, но ушлые поклонники норовят оторвать эту кисточку на удачу. Поэтому рачительный moso de espada (оруженосец) в случае триумфа срезает кисточки и кладет в карман. Ну а что, штука — 50 евро, не напасешься.
Вот эти мачос в пакете предназначены для костюма юного Хинеса Марина. Он в прошлом году был триумфатором ферии в Мадриде, и теперь нуждается в пополнении запаса кисточек. На протяжении своей истории traje de luces менялся, становился легче и удобнее. Сегодня костюм шьется с учетом физики тореро (высокий он или низкий, мускулистый или сухой), и его психологии. В костюме матадор должен чувствовать себя одновременно элегантно и комфортно. Поэтому портной всегда консультируется с заказчиком, выбирая цвет ткани, дизайн, вышивку …
В шоуруме висит плакат корриды в Ниме. Можно было и самой догадаться, но я спросила все же, его ли мастерской работа этот знаменитый костюм Хосе Томаса. Его-его. Ты что, была в Ниме? — вдруг спросил Маэстро. После утвердительного ответа, как мне показалось, взгляд его несколько сфокусировался и помягчел. Пароль подошел. Сам костюм сдан в музей Арены Нима, где открыт зал ХТ, а у маэстро остался только плакат.
Я еще хотела спросить про шелковые капоте, восемь штук которых ХТ заказал для знаменитой корриды сентября 2012 года, но не успела. Мне было интересно, есть ли тут связь с Манолете (на выставке к 100-летию легенды один из его капоте был выставлен в витрине – и он тоже шелковый) .
Вот он демонстрирует фрагмент будущей чакетильи для пикадора – с теми же мотивами в вышивке, что и на костюме Хосе Томаса: пиньяс (ананасы) и мексиканский крест. Говорит, что мотив традиционный, как и большинство мотивов тауринной вышивки, но подражаний именно этому рисунку после 2012 года стало очень много. Фермин, как я поняла, приверженец традиций. Он скорее сохраняет ремесло в его лучших образцах, чем модернизирует его. Я хотела спросить, где же в столь регламентированном искусстве место для авторского самовыражения. Но он сам ответил, уйдя куда-то в задние комнаты мастерской. Оттуда он вынес и разостлал перед нами несколько капоте де пасео – парадных плащей матадоров.
Для себя, для собственной коллекции мастер изготовил эти капоте де пасео: два по мотивам работ двух каталонских гениев Жоана Миро и Сальвадора Дали, и еще один, названный Атенеум.
В скобках замечу, что мне жизнерадостный демиург Миро гораздо милее расчетливого психопата Дали, но оба капоте были одинаково прекрасны.
Как и эти, более традиционные.
Любуйтесь.

Добавить комментарий