Бой быков Петра Кончаловского

Петр Петрович Кончаловский в России известен прежде всего как основатель клана Михалковых-Кончаловских. Как живописца его знают меньше. Между тем он входил в ближний круг к Василию Ивановичу Сурикову, был заправилой в «Бубновом валете» и основал русский постимпрессионизм, или как еще его называли, русский сезаннизм – Кончаловский был апологетом Сезанна.

Практиковал фовизм, кубизм, стилизацию под народную роспись, лубок и другие культы. В ранние годы выглядел типичным западником: подолгу жил в Европе, хорошо знал новую европейскую живопись, писал «в манере» Ван Гога, Матисса, Сезанна – словом, копил свой художественный багаж.

В 1910 году со своим тестем Суриковым он отправился в путешествие по Испании, и в Севилье сделал множество этюдов с натуры, набрасывая сцены боя быков то акварелью, то маслом. Потом он осел на время в Провансе, в Арле, где и написал картины испанского цикла. В том числе несколько коррид. Фактически «Бои быков» — это первые самобытные работы художника, которые сложно сопоставить с работами каких-либо европейских живописцев.

Бой быков в Севилье
Пётр Кончаловский. Бой быков в Севилье. 1910 год

По-человечески Кончаловского, наблюдавшего приготовления к корриде, поразило, что готовятся «не столько к зрелищу, сколько к смерти». А как живописца его «поразила яркость красок: желтый песок, голубое небо и совершенно изумрудные тени».

«Первоначально я написал «Бой быков» совсем реально, Суриков считал эту вещь замечательной по жизненности передачи, а мне не нравилась она. Хотелось,— писал художник, — сделать быка характернее, не таким, каким все его видят, а похожим на примитив, на игрушку. Я всегда любил народное искусство. Помните этих троицких игрушечников… С какой простотой и силой передавали они самое существо зверя и человека, пуская в дело элементарнейшие средства, все сводя к двум-трем характернейшим деталям. Вот так именно, «по-мужицки», «по-игрушечному» и хотелось мне дать быка во время боя. Хотелось, что бы он казался не то игрушкой, не то самим «дьяволом», как изображали его в средние века в церковных притворах. Таким я и переписал его. Суриков, помню, считал, что я ошибся и все жалел прежнего быка, а мне новый нравился больше».

Матадор Мануэль Гарта
Матадор Мануэль Гарта

И действительно, сама коррида как действие, похоже, Кончаловского мало занимала. Его интересовал только контраст ярких «горячих» красок. Фигуры статичны, все сведено к двум-трем характернейшим деталям. Быки большие, сильные, дикие, но не страшные. Чистый лубок начала ХХ века: раскрашенная коробочка с персонажами. Несколько непересекающихся цветовых пятен — багровая арена, алая ткань, черный бык с застывшим белым глазом, ограждение арены, цвета костюмов матадоров. По сути, «Бой быков» — это цветовой знак события. Это слепок, момент без «до» и «после» – вопреки сюжету самой корриды. У Кончаловского получилось сделать «Бой быков» таким, как он запланировал — боем со смертью.

Кончаловский бой быков
Пётр Кончаловский. Бой быков. 1910 год.

Для художника знакомство с Испанией стало одним из самых больших жизненных потрясений. В письмах он описывает, как «из католических соборов после дивной небесной музыки <…> попадал на бой быков», видел «религиозные лица заядлые католические <…> и кровожадные», а с боя быков «ходил слушать какую-то зверскую и нежную до боли, страстную музыку».

«Ошеломляющая красота» Испании заключалась и в ее особой цветовой стихии. «Для меня Испания — это какая-то поэма черного и белого, — вспоминал он позднее, — так я почувствовал ее и такой, конечно, должен был изображать. Все время, пока я жил в Испании, меня преследовала мысль овладеть искусством упрощенного синтетического цвета».

Пётр Кончаловский. Портрет любителя боя быков

В конце 1910 года Кончаловский показал серию испанских полотен на выставке «Бубновый валет». Максимилиан Волошин в рецензии поначалу скептически отозвался о «переимчивом» художнике: «по его нынешним холстам можно тотчас же убедиться, что после Ван Гога он предавался Сезанну, интересовался Матиссом, работал вместе с Машковым. В своей «Испании» Кончаловский как бы более сам по себе, он больше интересуется тем, что пишет, чем манерой письма, но все же он слишком много видел картин на своем веку».

Но вскоре Волошин берет свои слова назад, увидев снова испанскую серию, но выполненную в большом масштабе: «Декорации <…> «Ночи в Испании» вполне убедили меня в художественной правоте последней манеры П. Кончаловского. Он выказал себя здесь очень интересным декоратором и доказал на широких плоскостях, что имеет право быть таким, какой он есть. Он нашел, ни в чем не изменяя своей технике, истинную декоративность, без малейшей слащавости, без каких бы то ни было общих мест».

Сохранить

Добавить комментарий